• Первый в России
    готический мюзикл-антиутопия
    в мире нуарного киберпанка

  • Текст либретто создавался
    на протяжении десяти лет
    в двадцати разных странах мира

  • Сюжет основан на виртуальных
    событиях интернет-форума
    darkdreams.ru (2005-2010)

  • За всеми действующими лицами
    стоят реальные люди - события
    описываются с различных точек зрения

  • Пьеса пропитана духом времени
    - описываемые события
    актуальны, как никогда

  • Первый в России
    мюзикл-антиутопия
    в мире нуарного киберпанка
  • Текст либретто
    создавался на протяжении десяти лет
    в двадцати разных странах мира
  • Сюжет основан на виртуальных
    событиях интернет-форума
    darkdreams.ru (2005-2010)
  • За всеми
    действующими лицами
    стоят реальные люди -
    события описываются с
    различных точек зрения
  • Пьеса пропитана духом времени
    - описываемые события
    актуальны, как никогда

АКТ 1. Странное время




Синопсис


Действие разворачивается вне времени, в антиутопическом городе Urbo, среди стеклобетонных конструкций и огромных пространств ночных огней.
Из-за смога небо над городом почти всегда темное, и освещение в основном электрическое. Здесь царит тоталитарный режим, установленный тираном-миллиардером Bethrazen-ом, строителем военных заводов и небоскребов. Тиран одержим идеей тотального контроля: на каждом углу установлены камеры наружного наблюдения и экраны, с которых он обращается к городским жителям, и чуть ли не на каждом шагу патрульные устраивают горожанам проверки и досмотры.
Управлять городом Bethrazen-у помогает громадный бюрократический аппарат – Армия Архитекторов Чужих Судеб (в дальнейшем – ААЧС). Примечательно, что ни одного Архитектора никто и никогда вживую не видел – только на экранах. Другие города в пьесе не упоминаются, однако ясно, что там дела обстоят куда как хуже, из-за чего никто из жителей Urbo (по крайней мере, в открытую) на жизнь не жалуется.
Однажды в город приезжает передвижной театр Subgrunde, за стенами которого скрывается тайная анархистская группировка (секта) под руководством одного сумасшедшего гения...



Действующие лица


Caligo - радиоведущая, рассказчица

Melasfatum - поэт, умалишенный

Bethrazen - тиран, строитель небоскребов

Maklaud – начальник патрульной службы

Amaroid - директор "бродячего" театра Subgrunde, лидер тайной группировки анархистов

Sova - гримерша в Subgrunde, рассказчица

Djefa – актриса в Subgrunde, лучшая ученица Amaroid-a, анархистка

Bruno - владелец ночного клуба Nokto, актер в Subgrunde

Histeria - певица в клубе Nokto

а также:

архитекторы чужих судеб, патруль, личная стража, труппа Subgrunde, городские жители



Транскрипции некоторых названий


Urbo – [Урбо]
Nokto – [Нокто]
Subgrunde – [СубгрУндэ]
Kalvaria Vojo – [Кальвария Войо]
Neokrata – [Нэократа]
De Larmo – [Дэлармо]
Caligo – [Калиго]


Действие 1. Urbo - Город Неоновых Солнц



(Темная сцена. В верхней части бледно-синяя подсветка выхватывает силуэты небоскребов и телебашен. В Urbo раннее утро. По центру сцены появляется луч света. Через мгновение в нем появится Caligo - известная журналистка и любимица радиослушателей. В этот ранний час она идет на радиостанцию работать и, попутно, смотрит на открывающийся ей вид. В глубине сцены стоит Melasfatum, но его почти не видно.)

Caligo:
Вы знаете город неоновых солнц?
С глазами стеклянными башен бетонных,
С хитросплетеньем подземок бездонных,
Пасмурный город неоновых солнц?..

Вы видели, как, утопая в делах,
Прохожих ряды проносятся мимо -
Людей заводных с номерами на спинах,
И личными кодами на рукавах?

Вы слышали, как разливается речь
Без страстных раскатов в забытых кварталах,
И по кофейням на старых бульварах,
По местам расставаний и будущих встреч?..

Вы - доверяли часам как себе,
Спеша на работу в пыли магистрали?
В вечном плену свободу искали,
В городе стали и каменных стен - ..

Urbo!
Здесь неон заменяет нам Солнце!

Urbo!
Здесь живут миллионы людей,
И строят дома и дороги

Urbo!
В этом городе нет незнакомцев,
Ведь все незнакомы,
Когда одиноки...когда одиноко...

Urbo!
В этом городе нет незнакомцев,
Ведь все незнакомы,
Когда одиноки...когда одиноко...

Melasfatum (эхом):
...когда одиноки...

(луч света гаснет, и Caligo исчезает)

к оглавлению


Действие 2. Появление Subgrunde



(Полутемная сцена, очертания небоскребов и башен. Через несколько мгновений после того, как Caligo исчезает у входа в небоскреб, слева от входа загорается свет в шахте лифта, и видно, как лифт медленно поднимается вверх. Urbo начинает медленно просыпаться, и первыми загораются огни на радиовышках и мостах. В их свете становятся видны силуэты действующих лиц: в нижнем правом углу из-за края сцены выходит Sova. Над ней, на треугольной крыше одного из домов сидит Bruno. По дальнему мосту идут друг навстречу другу Djefa и Amaroid. По ходу действа каждого из них высветят загорающиеся огни...)

Sova:
Свет – подарок, данный электрическим Богом.
Только так понимаем мы это слово.
Мы живём в этом свете огней городских,
Забывая о том, что свет в нас самих.

Bruno:
Поднималась луна, за окном потемнело,
Горы снежными пиками писали картину.
О том, как мы с тобой покинули льдину.
Говорящие о том, что мы остались вдвоём.

Sova:
В город врывались, бешено терзая волосы.
Полосы. Огней огромные пространства.
Странно.
Не привлекают освещённые улицы.
Лучше бы остались там, где рады нам.

Djefa:
Потемнело и мелькание деревьев
За окном автомобиля одолело.
Две звезды вокруг луны замигают
Заиграют нам. Нам о любви!

Sova:
В город врывались, бешено терзая волосы
Полосы. Огней огромные пространства.
Странно.
Не привлекают освещённые улицы.
Лучше бы остались там, где рады нам.

Amaroid:
Мелькание огней ослепило глаза,
Испугало спокойствие улиц ночных.
До слёз обидевшись и плюнув в сердцах,
Мигание огней разлучило двоих.

Sova:
В город врывались, бешено терзая волосы
Полосы. Огней огромные пространства.
Странно.
Не привлекают освещённые улицы.
Лучше бы остались там, где рады нам.

(все вместе):
В город врывались, бешено терзая волосы
Полосы. Огней огромные пространства.
Странно. Не привлекают освещённые улицы.
Лучше бы остались там, где рады нам.
Где рады нам...

Sova:
Где рады нам?..

(К концу песни почти все вокруг освещено ярким электрическим светом. В Urbo начался новый день. Sova уходит обратно за сцену. Amaroid и Djefa расходятся на мосту в разные стороны. Bruno ныряет в окно на чердаке, и тоже исчезает...)

к оглавлению


Действие 3. Просыпайся, планета!



(Продолжает,заметно стихая, звучать музыкальная тема “В город врывались”.В левом нижнем углу сцены под мостом появляется Melasfatum. В cамом верхнем левом углу загорается свет: видна небольшая комната c разноцветными лампочками, почти целиком занятая радиопультом. За радиопультом на высоком вертящемся стуле сидит Caligo. На стене напротив появляется тень чьей-то ладони, отсчитывающей на пальцах до пяти. На счет “пять” тень исчезает, и на ее месте загорается квадратная кнопка с надписью “Efiro” – “В эфире”)

Caligo:
Доброе утро, друзья мои!
В эфире – Радио Urbo
И с вами, как обычно, на старте дня я,
Вечно ваша Caligo.
Что ж,
Вот и настало новое завтра!..

Melasfatum:
Вот и настало новое завтра...

(звучит музыка)

Caligo:
Главная новость дня:
На Площади De Larmo
Наш Лидер выступит сегодня
С речью
Он огласит свою программу
И будущее нам
Обеспечит
И сотни городских изданий
Напишут вечером о Нем

Melasfatum:
А кто-то дверь
прикрыл неслышно
И навсегда покинул дом...

Caligo:
Стоит ли ждать беспорядков
И новых вспышек террора
От анархистской секты
Kalvaria Vojo?
Жители Urbo в страхе
На дверях опускают
Затворы
И улицы центра плотно закроют
Кордоны патрульных сил

Melasfatum:
А кто-то тихо
Шепнул:
“Останься!..”
И не услышан был...

Caligo:
Новости культуры:
Сегодня в клубе Nokto
На Neokrata, 30
Премьеру нового спектакля
Представит труппа
Артистов
Театра Subgrunde.
Заказ билетов - в онлайн кассах
И через клуб – напрямую.

Melasfatum:
А кто-то
Шагнул через край, -
Разбил мечту
О мостовую...

Caligo:
Слушаем музыку – средство от бед.
Просыпайся, планета!

(кнопка “Efiro” гаснет, Сaligo поднимается со стула)

Caligo и Melasfatum:
И столько лет
Люди смотрят на небо,
И думают небо – черного цвета
Они заблуждаются:
Неба – нет!

(Свет в радиорубке погасает. Melasfatum остается один на сцене)

к оглавлению


Действие 4. Площадь De Larmo



(В Urbo наступает новый день. Слышен нарастающий шум улиц: автомобильные сигналы, шорох шин, звон мобильных телефонов, голоса. Один за другим, с двух сторон, на сцену выходят городские жители, спешащие по своим делам, и очень скоро Melasfatum исчезает в толпе. Из глубины сцены, издалека звучит полицейская сирена. Слышен гул приближающегося вертолета и новых сирен. По нарастающей звучит музыка милитаристского толка. На сцену начинают выходить патрульные. Они останавливают городских жителей для проверки документов – сканируют штрих-коды на их манжетах прибором, похожим на металлоискатель и смотрят, какая загорится лампочка. Так, они “упорядочивают” потоки прохожих, которые выстраиваются в очереди на проверку. С двух сторон на верхнюю платформу сцены Архитекторы Чужих Судеб выкатывают металлические конструкции, которые, сомкнувшись в целое, принимают вид трехступенчатой пирамиды, наподобие мексиканской. Архитекторы встают на ступени этой пирамиды. На предпоследнюю ступень пирамиды восходит Maklaud. Свет в нижней части сцены (где патрульные проверяют прохожих) гаснет. На вершину пирамиды падает луч света. В луч света на самый верх выходит Bethrazen. Городские жители встречают его бурными овациями. Все смотрят высоко вверх.)

Bethrazen:
Доро́гою боли сильнейший идет
Он видит и знает так много.
Мы новый, атомный мир возведем -
Не будет в нем места
Старым дорогам!

(аплодисменты)

И тысячи спин прогнутся под плеть,
Что сами же люди в руку мне вложат
И в трюмах голов заплещется нефть
И электричество хлынет под кожу!

(аплодисменты, одобрительные крики)

ААЧС:
Мир потрясений,
Мир отчуждений,
Мир поколений
Станет другим.

Эра настанет,
Эра затянет,
Эра запомнит
Мир таковым!

Bethrazen:
Сомкнутся границы клыками ракет,
Оставив бессильным врага на пороге
И вспыхнет в зрачках
Отразившийся свет
От ядерных взрывов далеких!

(аплодисменты и крики становятся громче)

Защитников диких животных и птиц
Я в ряд разопну у стального чертога,
Чтоб видели все
Пустоту их глазниц
Мы не рабы Природы и Бога!

(последние слова почти тонут в одобрительных криках и рукоплесканиях)

Архитекторы Чужих Судеб:
Мир потрясений,
Мир отчуждений,
Мир поколений
Станет другим.

Эра настанет,
Эра затянет,
Эра запомнит
Мир таковым!

Bethrazen:
Морями страданий идет Капитан
Светило его сияет в зените
И кто-то прошепчет сквозь зубы: "Тиран!" -
И тут же вздохнут миллионы: "Спаситель!"

Городские жители:
(поднимая руки вверх)
Спаситель! Спаситель!

(Внезапно музыка стихает, и свет на вершине пирамиды гаснет. Городские жители и патрульные замирают. Загорается тусклый луч света в левом нижнем углу сцены. Из толпы в этот тусклый свет выходит Melasfatum)

Melasfatum:
(в тишине)

…А я желал бы словом взрывать города
И взглядом отточенным резать людей
Но что я скажу на помосте, когда
Мой взгляд упадет на манжеты цепей?

И что же останется после меня
Среди этой фальши добреющих лиц
Когда обожжет мою шею петля
И слезы Поэта покатятся вниз?

(На секунду наступает гробовая тишина. В следующий момент слышен громкий взрыв.)

к оглавлению


Действие 5. Kalvaria Vojo



(Сцену начинает заволакивать густой дым. Звучит громкая, тревожная музыка. Городские жители в ужасе кричат “Kalvaria Vojo! Kalvaria Vojo!” и хаотично разбегаются в панике. На сцену выбегают анархисты Kalvaria Vojo (“Мученический Путь”). Завязывается драка между анархистами и патрулем. Слышны звуки перестрелки. Из дыма выныривает Djefa, вооруженная ножом и Bruno с пистолетом. Они ярко загримированы. Melasfatum, Bethrazen, Maklaud, Архитекторы Чужих Судеб исчезают. Среди сражающихся в разных местах сцены мелькает ярко-красный капюшон Amaroid-а.)

Djefa:
(размахивая ножом):

Анафема – Вам!
Палачам-теневодам,
Пустотным пространствам
Фальшивых церквей!
Мы – дети из сказки
Распотрошенной
На наших мечтах
– хлопья Ваших червей!

Глотали бы слезы,
Да слез не осталось
Осталась лишь злоба
– Кормилица-Мать
Осталась в висках
Мольбой о патроне
Осталось любить…
И убивать!

Анархисты:
Любить и Убивать!

Bruno:
(стреляя в толпу):

Бездарен спектакль –
Тел пустых клоунада.
Актеры без душ,
Аборт-маскарад.
Последние дни
Доживает отрада –
В Печаль
Разряжать автомат!

Мы – звероангелы,
Постчеловеки,
Фарш Пустоты,
Живой приговор
Вам –
Духовно-горбатым
Калекам!
Мы Вас отправим
На скотный двор!

Анархисты:
На скотный двор!

Djefa:
А может,
Мы смыли границы отчаяньем
И нам не проснуться, не вскрикнуть,
Не встать…

Bruno:
Но только живут и во снах
Два желания:
Желанье Любить…и Убивать!

(все вместе):
Любить и Убивать!

Amaroid:
Закровоточат камни незаконченных скульптур!

Djefa, Bruno и анархисты:
Любить и Убивать!

Amaroid:
Больной город не сможет больше спать!

Djefa, Bruno и анархисты:
Любить и Убивать!

Amaroid:
Никогда не кончайте! Мы здесь, чтобы любить!

(все вместе):
Любить и Убивать!

Amaroid:
Разбейте витрину! Мы здесь, чтобы убивать!

(все вместе):
Любить и Убивать!

Любить и Убивать!

Любить и Убивать!

(Один за одним, экраны на сцене покрывает черно-белая рябь помех. Анархисты прорывают оцепление, и драка продолжается уже над дымом, на дальнем мосту. Крики, вой сигнализации и звуки бьющихся стекол стихают, удаляясь. Свет на сцене и на мостах гаснет. На экранах загорается эмблема Kalvaria Vojo – два креста – прямой и перевернутый, заключенные в круг.)

к оглавлению


Действие 6. Я могу рассказать вам про этих людей



(Пустая темная сцена с медленно рассеивающимся дымом. На экранах – эмблема Kalvaria Vojo. Загорается свет в радиостудии. Звучит быстрая, тревожная музыка, как в заставке срочного блока новостей.)

Caligo:
Последние новости:
Дерзкий теракт
Сорвал выступление Лидера
В центре.
В преддверии новых
внезапных атак
Над городом взвились
Черные ленты!

Kalvaria Vojo! -
Вот имя беды,
В толпе растворенной
Осколками бритвы,
И вскоре, возможно,
Станем и мы
Частью начавшейся битвы…

(Тревожная музыка стихает. Свет в радиостудии гаснет. Загораются свет в гримерке, вывеска “Neokrata, 30” на здании с баром, неоновая вывеска “NOKTO” и фонарь у подъезда. В окнах третьего этажа здания с баром видны Djefa и Sova. Djefa сидит в глубине гримерки, спиной к зрителям и лицом к большому зеркалу с лампочками. Sova сидит в соседнем окне, на подоконнике, лицом к зрителям.)

Sova:
Я могу рассказать вам про этих людей,
От которых дрожит взволнованный город.
Насильники днем, а ночью – актеры
В театре Subgrunde – храме страстей!

Подпольную секту организовал
Хозяин театра – таинственный гений,
Бесчеловечных и злых преступлений
Руководитель и генерал!

А я?..
Ну, а я – всего лишь гример.
Несложно быть пятнышком серым за кадром,
Не страшно:
Ведь даже сам Режиссер
Никогда не покинет застенок театра!

(В нижнем левом – самом темном углу сцены - появляется черный силуэт капюшона Amaroid-а.)

Sova:
О, вот он идет! Театр оживает!

(Sova вскакивает с подоконника и подходит к Djef-е, чтобы помочь ей быстро переодеться и перегримироваться. Amaroid делает несколько шагов вправо и оказывается в мигающем свете фонаря. Звучит музыка. Экраны на сцене один за одним гаснут.)

Amaroid:
Я – труп, родившийся в чулане.
По криво-ирреальным сколам,
Смеясь, крылатые младенцы
Безжалостно мой растерзали кокон.

И стали вдохами – удушья,
И стали выдохи – молитвой,
А тьма, приклеенная к стенам –
Нечеловеческой палитрой:

Так застревает в горле воздух,
Так лифт во сне скрипит ножами,
Так на рекламах издыхает
Неон! – распятыми стихами!

Стрелять! – осколками знамений
В затылки тех, кто тонет в бунте
Играть – в театре наваждений…
Добро пожаловать в Subgrunde!

Словами неземных касаний
Здесь убивают без укора.
На сцене много лет – война,
Все ЗРИТЕЛИ – давно АКТЕРЫ…

И, может быть, продаст в ломбард
Кто-то лицо свое и сердце…
Но только не мы – уж лучше чулан,
Шепоты…крики…младенцы…

(Внезапно музыка стихает. Из глубины гримерки слышен голос Djef-ы, сидящей перед зеркалом. К этому моменту Sova уже уходит, и Djefa остается в гримерке одна.)

Djefa:
(напевает):

Словно роса.…С темных ветвей.…Да над водой…

Amaroid:
(замирает на месте, поднимает голову к окнам гримерки):

Ах! Горький абсент моих суток!..

(С этими словами Amaroid заходит в стеклянную дверь бара в правом краю сцены. Свет в баре не горит, поэтому Amaroid исчезает из поля зрения так же внезапно, как и появился.)

к оглавлению


Действие 7. Словно роса



(Djefa одна в гримерке перед зеркалом, руки скрещены на спинке стула, сидит лицом к зрителям.)

Djefa:
Словно роса…
С темных ветвей…
Да над водой…

Словно туман…
У берегов…
Тихой вдовой…

Сбросив листвы пепел,
Я отдала свой трепет…
Я отдала свой трепет…
Я отдала свой трепет…
Тебе…

(На сцене появляется Bruno – он выходит с правой стороны сцены, из стеклянной двери бара, где не горит свет. Прислушивается к пению Djef-ы, встает под окном гримерки.)

Bruno:
(глядя наверх):

Кому поешь ты там, сестренка?
Поторопись, нам выступать сейчас!
Порадуй публику и нас
Сердечка своего осколком!

Djefa:
(встает со стула, подходит к окну):

Хочется, братец, взрыва,
Взрыва на уровне сердца!

к оглавлению


Действие 8. Мир жаждет шоу!



(Bruno на сцене у фонаря, под окнами гримерки. Над ним у открытого окна гримерки на третьем этаже стоит Djefa, переодетая и перегримированная, лицом к зрителям. Загораются ближние экраны и проекция на небоскребе, они транслируют декорации ночного клуба и отдыхающих в нем горожан. Фонарь гаснет. Задний план сцены с мостами не виден.)

Bruno:
В партере центра гаснет свет,
Амфитеатр улиц, тесный
Интриги ждет,
Скандала ждет
В тепле заплесневелых кресел…

На плоской пустоте экрана
Так много сладких оправданий
Беспомощной толпе согласных,
Рутине их простых страданий…

Чего же ждете вы – артисты?
Скорее утолите голод
Гнилых умов, от скуки – кислых,
Голов, от ненависти – полых!

(На сцену выбегает труппа Subgrunde. Загорается неоновая надпись “SUBGRUNDE” над окнами гримерки.Djefa исчезает из окон гримерки.)

Bruno:
Вы рождены для представленья? –
Так представляйте им на милость
Насилие, наготу, жестокость
Мир просит шоу, не преступленья!

Bruno и труппа Subgrunde:
Шоу!
Дайте им шоу!
Шоу!
Мир хочет шоу!

Шоу!
Дайте им шоу!
Шоу!
Мир хочет шоу!

(На сцене демонстрируются различные трюки, в том числе и брутального характера. Более брутальным становится и транслируемый на экранах видеоряд.)

Bruno:
Здесь никому не интересно:
Зачем ты жил, чего ты стоишь
Здесь смотрят только лишь на внешность –
Экран вам не покажет больше!

Виват – Комедии Желудков!
Мы отдадимся добровольно
Их скользкой похоти Рассудка
Телам их – вечно недовольным!

Bruno и труппа Subgrunde:
Шоу!
Все просят шоу!
Шоу!
Мир просит шоу!

Шоу!
Все просят шоу!
Шоу!
Мир просит шоу!

(Актеры и актрисы Subgrunde спускаются со сцены в зрительный зал и ходят прямо между рядами. Полуобнаженные женщины в масках соблазняют зрителей-мужчин пластическим танцем. Полуобнаженные мужчины в масках извергают изо рта пламя и глотают шпаги. Транслируемый видеоряд граничит с порнографией. На сцене остаются только Bruno и Djefa.)

Bruno:
Пусть в бесконечности оргазмов
Агонизируют желанья
Безлицых ангелов – прекрасных,
Удел которых – только тайна!

Отбросьте прочь свои сомненья:
Совокупляйтесь, умирайте
И разлагайтесь: в Этом – Счастье!
Мир жаждет шоу,
Но не Спасенья!

Bruno и труппа Subgrunde:
Шоу!
Все хотят шоу!
Шоу!
Мир жаждет шоу!

Шоу!
Все хотят шоу!
Шоу!
Мир жаждет шоу!

(Актеры возвращаются на сцену и разбегаются в разные ее стороны. С ними исчезает со сцены и Bruno. Неоновая надпись “SUBGRUNDE”и вывеска “NOKTO” гаснут. Свет в гримерке гаснет. Экраны гаснут. Как только музыка стихает, по центру сцены в луче света возникает Djefa. Звучит новая, неожиданная музыкальная тема. Djefa исполняет короткий провокационный танец, носящий открытый сексуальный подтекст. По стилю танец напоминает тверк – агрессивный и энергичный. Когда танец заканчивается, свет на сцене гаснет.)

к оглавлению


Действие 9. Вертикаль



(Звучит милитаристкая музыка. Загорается свет на дальнем мосту. На экранах и проекции на небоскребе появляется герб Urbo - триколор из черного, темно-серого и светло-серого цветов. С левого края на дальний мост выходят двое личных телохранителей Bethrazen-а. Они проходят до правого края моста, тщательно сканируя его металлоискателями, затем останавливаются. С левой стороны на мост выходит Bethrazen, за ним следует Makalud. Замыкают шествие еще двое телохранителей, которые остаются стоять у левого края моста. Bethrazen и Maklaud доходят почти до середины моста и останавливаются. Bethrazen поворачивается лицом к Maklaud-у.)

Bethrazen:
Докладывайте.

Мaklaud:
Господин Главком, в результате теракта
Погибли бойцы патрульной спецслужбы.
Составлены рапорты, протоколы и акты.
Оперативно ведется наружка …

Bethrazen:
Что по делу?
Сколько задержанных и уличенных?
Имена
Подследственных и осужденных?

Мaklaud:
(молчит, опустив голову)

Bethrazen:
Мне нужны извращенцы, фанатики и стукачи,
Легко внушаемые громилы,
Карманные воры и палачи -
Их наделю полномочием и силой.

И каждый из них, как огромный магнит
Потянет к себе человечью скверну.
Мы с Вами, Начальник, вычислим их,
Но в живых оставим лишь самых верных!

(На экранах появляются Архитекторы Чужих Судеб, заседающие в широком полукруглом зале, похожем на зал парламента.)

Мaklaud:
Железная воля!

Bethrazen:
Контроль и порядок!

Мaklaud:
В больницы и тюрьмы -
Недовольную шваль!

Bethrazen:
Все выше и выше
Вырастает громада

Мaklaud:
Вертикаль!

Bethrazen:
Вертикаль!

ААЧС:
(с экранов):
Не застой, но стабильность
Не кризис, но вызов
Не нахлебничество, но патриотизм
С Идеей всесильной,
Как Супервизор,
Прекраснейший из миров сотворим!

Bethrazen:
Раздадим им заводы, строительство и суды,
Бензоколонки и телестудии -
Так, вчерашний бандит пополнит ряды
Армии Архитекторов Чужих Судеб!

Как свора прикормленных диких собак
С подлинной страстью приспособленца
Они, лишь заслышав заветное – “Враг!”
Возьмут след предателей и отщепенцев!

А самых зарвавшихся воротил
Забывших, Кто дал им властные лица
Со спутников до одного отследим
И передушим по заграницам!

Мaklaud:
Железная воля!

Bethrazen:
Контроль и порядок!

Мaklaud:
В больницы и тюрьмы -
Недовольную шваль!

Bethrazen:
Все выше и выше
Вырастает громада

Мaklaud:
Вертикаль!

Bethrazen:
Вертикаль!

ААЧС:
(с экранов):
Не застой, но стабильность
Не кризис, но вызов
Не нахлебничество, но патриотизм
С Идеей всесильной,
Как Супервизор,
Мы – вне конкуренции! Мы – победим!

Bethrazen:
Начальник! Нам с Вами ведома Правда:
Нет в мире порядка – есть имитация.
И не кучке странствующих ренегатов
Раскачивать лодку своей провокацией!

Однако, должно быть место для них,
Чтобы людям было, чего бояться, -
Без страха не работает Механизм
Веры в целостность нашу и братство!

Пусть люди увидят: не так уж и плох
Труд Архитекторского воображения
В сравнение с бандой плутов и пройдох,
Разрушающих ради самого Разрушения!

Пусть побесчинствуют: после
Устройте им Ад.
Главаря поместите
в Дом для Умалишенных.
Страх! – вот сердце Любви,
О которой они верещат!
Начальник! Вы на сегодня свободны.

Мaklaud:
Железная воля!

Bethrazen:
Контроль и порядок!

Мaklaud:
В больницы и тюрьмы -
Недовольную шваль!

Bethrazen:
Все выше и выше
Вырастает громада

Мaklaud:
Вертикаль!

Bethrazen:
Вертикаль!

ААЧС:
Вертикаль!

(Все вместе):
Вертикаль!

(Экраны и проекция гаснут. Bethrazen и личная стража удаляются за левый край моста. Maklaud остается один.)

к оглавлению


Действие 10. Ария подчиненного



(Maklaud один на дальнем мосту. Слышны звуки грома и начинающегося дождя. К ним добавляются звуки ночного города. Звучит грустная музыка. Maklaud начинает медленное движение по мосту в правую сторону. Там, где он проходит, гаснет свет.)

Maklaud:
Вот ночь.
Обкусана луна
Голодным облаком-собакой,
Молчат в подземке поезда.
Тем лучше – сердце рвется к драке.

Иду пешком.
И умереть
Средь фонарей слепых - не страшно.
По коже куртки хлещет плеть
Дождя косого – бесшабашно.

Свинцом к подошве липнет грязь,
Но что нашлепки этой глины,
Когда свою гнилую пасть
Тебе навстречу мир разинул?

Когда людей в нем учат врать,
Когда нет чистоты порывов,
Когда детей бросает мать,
Когда дома дрожат от взрывов…

(Слышен раскат грома)

Maklaud:
Мне хочется разбить лицо
В предательстве повинной мрази,
Но покажите – где оно?
Мои глаза залиты грязью!

(Звучит музыкальный проигрыш. К этому моменту Maklaud доходит до конца моста и исчезает за его правым краем. Загорается свет в баре и неоновая вывеска “NOKTO”, а также вывеска “Neokrata, 30” и тусклый свет в гримерке. В глубине гримерки видна Sova, занятая уборкой, с щеткой в руках. К концу музыкального проигрыша Maklaud появляется из-за правого края сцены, у стеклянной двери бара и продолжает медленно двигаться в левую сторону.)

Maklaud:
Смешались расы.
Каждый – враг
Во тьме ночного полигона.
Свинцовой тяжестью кулак
Сожму -
И вырвусь из загона!

И буду черепа крошить
Под музыку предсмертных стонов!
Быть иль не быть? – конечно, Быть!
Пожаром ярости бездонной!

По волосам пустых голов
Пройтись огнем Единой Правды,
И осудить на смерть скотов,
Отнявших небо – беспощадно!

(Слышен раскат грома)

Maklaud:
Мне хочется разбить лицо
В предательстве повинной мрази,
Но покажите – где оно?
Мои глаза залиты грязью!

(Sova подходит к окну гримерки, прислушивается.)

Maklaud:
Иду домой.
Кругом война,
И лжи предательской клоака.
Вот – ночь…
Обкусана луна
Голодным облаком-собакой…

Sova:
Какой интересный! Настоящий мужчина!

(Sova бросает щетку на пол и исчезает в глубине гримерки. Вскоре она появляется из двери подъезда, у фонаря. Оглядывается в поисках Maklaud-а, но он уже исчез за левым краем сцены.)

к оглавлению


Действие 11. Голос прошлых дней



(Большая часть сцены находится в полутьме, свет горит только в баре. Sova выходит из подъезда и несмело шагает в ту сторону, где только что исчез Maklaud. За витриной бара видны несколько случайных посетителей и Bruno. Он стоит за барной стойкой, переодетый, и протирает рюмки. Слышен гул: голоса, смех, звон бокалов и т.п. С правой стороны сцены появляется тень, похожая на Melasfatum-а. Однако, когда на нее падает свет, видно, что это Histeria. Она заходит в бар через стеклянную дверь и садится за клавишный инструмент.)

Histeria:
(начинает тихо играть на двух-трех клавишах):
Одна, в темноте,
Искала я следы
Забытой в сердце у меня
Несбывшейся мечты.
Обрывки светлой памяти
Заново собрать -
Потерянный напев Любви
Соткать.

(Музыка звучит громче и увереннее, голоса и звон бокалов стихают. Bruno откладывает чистую рюмку в сторону и прислушивается. На сцене Sova пытается догнать Maklaud-а: их тени видны в разных концах сцены – то на ближнем мосту, то в окнах здания с баром, то на уровне сцены, то на дальнем мосту.)

Histeria:
Так вышло: я и ты
Пути пересеклись
Мы встретились, смеялись мы
И быстро разошлись.
И кто услышит эхо
От тех сказок наяву?
Пой им, и они
Вновь расцветут.

(Музыка становится еще громче и сложнее: к клавишам добавляются инструменты, не представленные на сцене бара.)

Histeria:
В моей светлой памяти
Ко мне навстречу ты идешь
Хоть ты исчез, я все же верю,
Что меня
Ты позовешь…

Bruno:
(про себя):
Какой знакомый голос! Кто она? Почему я раньше ее здесь не видел?

Histeria:
Голос прошлых дней
В нем наши голоса
Сплетаются в куплеты
Сладкозвучия
И так, он летит
К небесам
Выше птичьих стай
Все выше и, конечно, навсегда
Останется гармония…

(После этих слов следует длительный музыкальный проигрыш. Пока играет музыка, Maklaud выходит из подъезда у бара – все это время они с Sov-ой кругами ходили по полутемной сцене – и, убедившись, что за ним никто не идет, направляется к левому краю сцены. Видно, что у входа в небоскреб кто-то стоит, но на сцене так темно, что не видно, кто именно. Maklaud подходит ближе к кромешной темноте, так, чтобы виден был только его силуэт. Sova в это время мечется по дальнему мосту, пытаясь разглядеть Maklaud-а в полумраке.)

Maklaud:
(обращаясь к незнакомцу в тени):
Все по плану,
Хотя это было совсем не просто,
На протяжении всей Neokrata
Ваш человек получит доступ.

По сведениям из достоверных источников
Акция все-таки состоится
сегодня ночью.
У вас есть минута
Без права на то, чтобы ошибиться!

И еще…

(Maklaud достает из-под куртки маленький черный чемоданчик.)

Я достал то, о чем Вы просили
Из государственных тайных складов.
Здесь – засекреченное зелье
Из отсека вакцин и опасных ядов…

(Maklaud передает чемоданчик в темноту. Видно, как чья-то рука забирает его. Тень незнакомца исчезает. Maklaud оглядывается по сторонам. Sova по-прежнему на дальнем мосту. Maklaud быстро подходит к двери подъезда и ныряет внутрь. Музыкальный проигрыш заканчивается, и все внимание зрителя уходит обратно к витрине бара, за которой играет Histeria.)

Histeria:
Так прочь, далеко
Уносит пусть полет
Голос нашей радости
Сквозь тени облаков
Свои мечты и память я
На крылья возложу
Оставим все, как есть
Что Завтра принесет?

В своей светлой памяти
Ты помнишь, как любил меня?
Но, Судьба,
Нас сблизив, тут же развела
Развела

Голос прошлых дней
В нем наши голоса
Сплетаются в куплеты
Сладкозвучия
И так, он летит
К небесам
Выше птичьих стай,
Все выше и, конечно, навсегда
Останется гармония

И даже если я
Покину этот мир
С тобой напев Любви останется
И мы будем жить
Будем жить
Счастья голоса
Скорее, сядьте в круг
Сказка только начинается…

(К моменту, когда Histeria заканчивает петь, ей аккомпанирует уже целый оркестр, хотя на сцене по-прежнему остается только один инструмент. Maklaud выходит на дальний мост, где, наконец, встречает Sov-у. Видно, что между ними завязывается разговор и, вскоре, они встают на мосту рядом. Над ними загорается фонарь. Еще какое-то время продолжает играть музыка. Когда музыка стихает, Histeria поднимается и выходит из бара через стеклянную дверь, после чего сразу исчезает за правым краем сцены.)

Bruno:
(как будто очнувшись ото сна):
Я должен ее догнать! Будь я трижды проклят, если не узнаю, как ее зовут!

(Bruno выбегает из бара и бежит направо, исчезает.)

к оглавлению


Действие 12. Свидание на мосту



(Свет в баре гаснет. Теперь освещение есть только на дальнем мосту, где под фонарем стоят Sova и Makalud. Sova вздрагивает, и Maklaud накидывает ей на плечи свою куртку, встает рядом, скрестив руки на груди.)

Maklaud:
Холодно?..

Sova:
Холоден каменный мир!
На асфальте потеря оплакана
Радугой брызг.
Так забавно: нас отделяет от них
Только шаг –
И, как лезвие, острый карниз!

Maklaud:
Ты о чем?

Sova:
О тяжелом молчании скрещенных рук,
Об уроненной в пропасть медной монетке
Расскажи мне, мой милый полуночный друг
О потере своей – черном мраморе
За грудной клеткой…

(Музыка меняется, становясь более “светлой”)

Maklaud:
Была светлая ночь
И капали слезы на свечи
Вечный ангел немой
Продлевал все мечты в одночасье…
“Я хочу быть с Тобой,
Я хочу подарить Тебе счастье!”

(Музыка стихает)

Но, рефреном вплетаясь в судьбу,
Нас настиг гордый………………..
…..северный ветер………………...
И оставил ее остывать
на далекой пустующей трассе…

(Издалека слышен звук авто аварии. Снова звучит мрачная музыка.)

Sova:
Отчего же, теряя один только раз
Забиваем сердца мы крестами
с последней молитвой?
Я бы жизнь отдала, чтоб вернуть тебе смех ее глаз!
Но, боюсь, что, не выдержав горя,
вместе с Нею погибну!

Maklaud:
(отворачиваясь в сторону, сжимая кулаки):
Теперь хоть море слез пролей –
Гроша не стоит твоя жалость…
А Пустота всегда сильней,
И эта Сила мне досталась…

Sova:
Ты не слышишь меня! Ты не слышишь меня! Ты не слышишь меня!

(Sova кидается к Maklaud-у на грудь и беспомощно колотит в нее кулачками, повторяя “Ты не слышишь меня!”, только все тише и тише.)

к оглавлению


Действие 13. "Мы верим Системе, как верим Себе!” Интервью.



(Sova и Maklaud стоят на дальнем мосту в свете фонаря. Bruno и Histeria прогуливаются по ближнему мосту, видны только их тени. Звучит быстрая тревожная музыка. На экранах и проекции появляется заставка новостного блока. Sova, Maklaud, Bruno и Histeria поворачиваются в сторону экранов. Загорается свет в радиостудии. Caligo сидит за радиопультом, напротив нее на вращающемся футуристрическом кресле сидит Bethrazen. На экранах идет прямая трансляция из студии. Проекция на небоскребе, на стене под радиостудией показывает Архитекторов Чужих Судеб в полукруглом зале.)

Caligo:
Уважаемые радиослушатели!
Мы прерываем наше вещание
В связи с экстренным обращением
Главнокомандующего.
Внимание!

ААЧС:
Внимание-внимание!

Bethrazen:
Дорогие горожане,
Сегодня в Urbo - День Скорби

ААЧС:
День скорби!

Bethrazen:
Теракт на площади.

ААЧС:
Провокация!

Bethrazen:
Ведется активный поиск виновных
Семьям погибших выплатят компенсации

(Bethrazen встает с кресла и смотрит перед собой, как будто обращаясь к зрительному залу)

Bethrazen:
Соотечественники!
В эти минуты тревог и бесчинства
Важнее всего сохранять хладнокровие
Всякий бросающий вызов Единству
Со временем будет обязательно пойман

ААЧС:
Будет пойман!

Bethrazen:
Мы знаем: Система не идеальна
И не все работает, на поверку
Порой Архитекторы слишком буквально
Понимают сигналы, приходящие сверху…

Мы призываем к благоразумию:
Задумайтесь крепко о собственных семьях
Как бы ни было плохо, не впадайте в безумие
И старайтесь решать все проблемы системно!

(На экранах слева появляется изображение Caligo, на экранах справа – Bethrazen-а, так, как будто дальнейший диалог, помимо пространства радиостудии, происходит и между экранами на сцене.)

Caligo:
Сколько еще нам страдать?

Bethrazen:
Бесконечно.

Caligo:
Кто вернет нам потерянных близких?

Bethrazen:
Никто.

Caligo:
Разве это не бесчеловечно?

Bethrazen:
Изменить эту Правду никому не дано.

Мы строим мир равенства и прогресса,
В котором нам всем будет легче дышать.
Лишения и жертвы есть часть процесса
Крови и слез здесь не избежать!

ААЧС:
Не избежать!

Bethrazen:
Вспомните город
до Нашей системы
Посмотрите на опыт соседних столиц
Разве нужны нам те же проблемы?
Разве хотим мы движения вниз?

ААЧС:
Разве нужны нам те же проблемы?
Разве хотим мы движения вниз?

Bethrazen:
Террорист завлекает обещанием рая
Но в рай не бывает бесплатным билет
Рай нужно строить! Пот проливая!!!
Хаос – не выход! Смерть – не ответ!

ААЧС:
Хаос – не выход! Смерть – не ответ!

Caligo:
Но люди боятся дышать.

Bethrazen:
Что за глупость.

Caligo:
Покой не вернется на улицы…

Bethrazen:
Вздор.

Caligo:
Не повысится ли городская преступность?

Bethrazen:
Считайте подписанным ей приговор!

Все улицы города под наблюдением
По окраинам втрое усилен контроль
Любой, кто отважится на преступление
Трижды познает страдание и боль!

ААЧС:
Страдание и боль!
Страдание и боль!
Страдание и боль!

Bethrazen:
А чтобы спокойно спалось горожанам
Безопасность проверена будет стократно -
Я лично готов пройти без охраны
По темнейшей улице Neokrata!

Caligo:
И Вы не боитесь ночных покушений?

Bethrazen:
Трус – это тот, кто взрывает в толпе.
За мной же Система – труд поколений.
Я верю Системе, как верю Себе!

ААЧС:
За нами Система – труд поколений!
Мы верим Системе, как верим себе!

(Продолжает звучать музыка, эхом повторяются слова “Мы верим Системе, как верим себе!”. Свет в радиостудии гаснет. Проекция и экраны гаснут. Фонарь на дальнем мосту гаснет. Sova, Maklaud, Bruno и Histeria исчезают.)

к оглавлению


Действие 14. Ночной заговор



(Темная сцена. Продолжает звучать музыка и повторяющиеся слова “Мы верим Системе, как верим себе!” Загорается вывеска “Neokrata,30” на здании с баром, неоновая вывеска “NOKTO”, фонарь у бара, свет в гримерке и тусклый свет в баре – видно, что заведение закрыто, там никого нет. В свете мигающего фонаря у подъезда стоит Melasfatum, в его руках прибор с антенной, похожий на радиоприемник. В гримерке наверху в открытом окне сидит Djefa и смотрит на темный ночной город. Над ней, на крыше башенки, сидит Amaroid. Слышны нарастающие звуки ночного города, сквозь них уже не так отчетливо продолжают повторяться слова “Мы верим Системе”, только теперь они слышны с помехами, похожими на помехи радиоприемника. Amaroid прислушивается к радиопередаче, смеется. Музыкальная тема незаметно меняется.)

Djefa:
(глядя в окно):
Размалеванная цветным газом
Пьяная, гуляющая ночь!
ТанкерА продажной любви
Чавкают похотью
У причала в брюхе.
От набережной
За каждую ласку цепляется гвоздь –
Отдается
За лодочки туфель –
ангелошлюхам!
А после,
Короткий выкидыш-стон
В безротом молчании катится
С улицы-кровостока.
Я одеваю
Гномообразный капюшон
И спешу на свидание с ним
гусеничным потоком.
Расступится площадью город
В назначенный час.
Вылижут спину слепые районы – котята
И брызгами встречных фар расстреляют нас
Сотни бездушных,потерянных взглядов.
А мы будем курить нескончаемый Млечный Путь,
Сидя на сломленной крыше-позвоночнике.
Он будет святым,а я – ангелом шлюх...
Мы одни.
И мотыльки-полуночники.

Amaroid:
(сидя на крыше):
Смотри!
Гонит ночь через лифтов сети
На крыши -
Неспящих детей,
Под неонами баров
Рвется наружу -
Выпускает псов из людей...
Что за ночь!
Хочется
На перекрестках пуль
Встать свинцовым мгновением
Беременный город околдовать
Изящнейшим преступлением...

(Amaroid ныряет в окно башенки и через мгновение оказывается в гримерке рядом с Djef-ой, в соседнем окне. Ставит на подоконник маленький черный чемоданчик, открывает его и извлекает оттуда крупный шприц, наполненный светло-розовой светящейся жидкостью.)

Amaroid:
(держа в руке шприц):

Видишь шприц?
В нем – отрава века,
Неразгаданная чума.
Достаточно капли,
Чтоб остаться калекой
И в стенах больничных сойти с ума…

(Продолжая держать в руке шприц, Amaroid подходит ближе к Djef-е, наклоняется, чтобы заглянуть ей в глаза. Музыка меняется, становится более глубокой, гипнотизирующей.)

Amaroid:
(глядя на Djef-у в упор):

Достойно ли остаться в стороне,
Когда все рушится, сердца опустошая?
Завесы падают, ущербность обнажая
И нам ли оставаться в стороне?!

Где прячется Великое Ничто,
Которому себя отдать всецело на сожженье?
Где то Насилие и Уничтожение,
Которых требует Великое Ничто?

Но наступает Он – решающий момент,
Когда законы, вера, государство –
Все под вопросом, все становится напрасным.
Вот он – Истории решающий момент!

Свобода! – в воплощении всего!
Казни свой разум и отдайся наслаждению,
Пойми: твой мир не подлежит спасению!
Ты – все! Будь – всем! И делай – все!

(Amaroid кладет свободную руку на плечо Djef-ы.)

Amaroid:
Сегодня ночью дрогнут провода,
Сегодня мир опустим на колени!
Скажи, мой ангел: ты готова?

Djefa:

Да…

(Amaroid передает Djef-е шприц. Она медленно берет его, как зачарованная.)

Amaroid:

Да будет заговор!
Цареубийство!
Преступление!..

(Музыка стихает, слышно ускоряющееся биение сердца. Свет в гримерке гаснет, остается только кроваво-красная подсветка.)

к оглавлению


Действие 15. Странное время



(Как только свет в гримерке сменяется кроваво-красной подсветкой, на Melasfatum-а падает яркий луч света. Одновременно, с левой стороны сцены выходит Sova. На ближнем мосту появляется Maklaud. По краям сцены и обоих мостов встают патрульные, но их почти не видно. Музыка меняется резко и неожиданно.)

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
(выходя в свет):
Машины и люди

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Огни и неоны

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Жертвы и судьи

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Нас миллионы…

(Из подъезда выходит Djefa, одетая в длинный плащ с капюшоном. Amaroid остается в гримерке, смотрит в окно. Видно, что Djefa что-то прячет под плащом. Она оглядывается, идет в полутьме в правую сторону сцены, за спиной Melasfatum-а. Дойдя до самого правого края сцены, она сталкивается с патрульным, который сканирует манжет на ее рукаве. На приборе, похожем на металлоискатель, загорается зеленая лампочка, и Djef-а проходит дальше, исчезая за сценой. Одновременно с этим, загорается свет в шахте лифта на небоскребе слева, и становится видно, как лифт медленно опускается вниз от этажа с телестудией.)

Melasfatum:
С надеждой на счастье
И сильным на милость
Мы строили город в небес потолок.
Но время прошло
И мы получили
Только плен и страдание
Только пробки и смог…

Sova:
Теперь мы живем
В муравейнике судеб,
Где на каждого – клетка,
Пряник и плеть.
Мы греемся мыслью,
Что хуже не будет,
Что нужно терпеть,
Лишь чуть-чуть потерпеть…

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Где все Герои?

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Где спрятался Враг?

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Все мы – изгои

Melasfatum:
Странное время!

Sova:
Равновесие?
Или бардак?

(Лифт в небоскребе опускается на первый этаж, свет в лифте гаснет. Еще через мгновение из небоскреба выходит Bethrazen, без личной охраны, и уходит за левый край сцены. Никаких проверок он, естественно, не проходит.)

Maklaud:
(выходя в свет):
Нет зла и добра - одна только серость
Здесь каждый по-своему прав и неправ
И белый стал черным, а черный стал белым
Извечный коварства и доблести сплав!

(К этому моменту Djefa появляется у правого края ближнего моста, где проходит еще одну проверку у патрульного. После успешного сканирования манжета, Djefa приближается к Maklaud-у, который стоит почти по центру ближнего моста. Maklaud поворачивается к ней лицом, и их взгляды пересекаются. Maklaud смотрит на Djef-у несколько секунд, как будто колеблется. Но потом пропускает ее дальше, без проверки. Миновав его, Djefa подходит к патрульному у левого края ближнего моста и, пройдя еще одну проверку, исчезает за левым краем сцены.)

Maklaud:
Странное время!

Amaroid:
(из окна гримерки):
Порядок и Хаос!

Maklaud:
Странное время!

Amaroid:
Ангелы-звери

Maklaud:
Странное время!

Amaroid:
Все перемешалось

Maklaud:
Странное время!

(все вместе):
Странное время!

(Djefa появляется у правого края дальнего моста и проходит последнюю проверку. В это время по ближнему мосту, слева направо двигается Bethrazen. Видно, как патрульные и Maklaud отдают ему честь.)

Sova:
И сила по-прежнему спрятана в людях
Но мир поделен на множество “я”…

Melasfatum:
И все что прошло – обязательно будет
Это – Антиутопия,
Это АНТИ – УТОПИ - ”Я”!

(все вместе):
Странное время!
Антиутопия!
Странное время!
Птицей – ко дну!
Странное время!
Подлинник-копия
Странное время!
Свобода в плену!

(У левого края дальнего моста появляется Bethrazen. Он идет слева направо по мосту. На середине моста, спиной к нему, стоит Djefa. Расстояние между ними сокращается с каждым шагом Bethrazen-а. Дальний мост ярко подсвечивается, так, чтобы все внимание зрителя было приковано именно к этой точке.)

(все вместе, еще громче):

Странное время!
Порядок и Хаос!
Странное время!
Ангелы-звери
Странное время!
Все перемешалось
Странное время!
Странное время!
Странное время!
Странное время!

(Bethrazen подходит к Djef-e. Она резко разворачивается, одновременно замахиваясь для стремительного и неожиданного удара. Теперь видно, что в руке у нее – шприц с ярко-розовой светящейся жидкостью. Свет резко гаснет, так, чтобы не было понятно – удалось ей нанести удар или нет. Слышен звук, похожий на минорную клавишу пианино. Вся сцена полностью погружается в непроницаемый мрак.)

к оглавлению


Действие 16. Круг



(Полностью темная сцена. Тишина. По центру сцены появляется луч света. В нем появляется Caligo. Ее смена закончена, и теперь она возвращается домой с работы.)

Caligo:
Вот и прошел еще один день.
Круг завершен, и все повторилось,
А значит, ничто не изменилось
В городе стали и каменных стен!

Остался нетронутым вечный закон
Земного безрадостного карнавала:
Любовь проросла, расцвела и увяла –
Никто не согрет и никто не спасен!

И по дороге с работы домой
Мы в Новое Завтра себя растворяем,
Вокруг ничего не замечаем,
Стараясь держаться к плохому спиной!

Urbo!
Здесь звезды гаснут так быстро!

Urbo!
Не успеешь поднять к ним глаза,
Как снова все в угольном мраке.

Urbo!
История вновь повторится,
А с нею все наши надежды и страхи,
Надежды и страхи…

(Луч света гаснет, и Caligo исчезает.)

к оглавлению



Комментарии


Ни одно из действующих лиц в первом акте(кроме Caligo) не называется по имени. По сути, имена главных героев могут быть любыми, для повествования это не важно. В либретто же герои названы на манер кличек в чате или на интернет-форуме.
Все названия в первом акте – Urbo, Nokto,Neokrata, Subgrunde, Kalvaria Vojo и т.д. происходят из искусственного языка Esperanto, не принадлежащего ни одной стране мира. Так подчеркивается универсальность и трансцендентность происходящего.
Некоторые помещения на сцене сообщаются. Например, зайдя в дверь подъезда( слева от витрины бара), можно подняться по лестнице на третий этаж, оттуда выйти через дверь(слева) на ближний мост и, дойдя по мосту до небоскреба, войти в него через стеклянную раздвижную дверь. Т.е. зайдя в правое здание, можно выйти из левого, и наоборот.
В четвертом действии, на самой верхней платформе, установленной над всеми декорациями в глубине сцены, архитекторы чужих судеб собирают трехступенчатую металлическую пирамиду. Получается, что пирамида “парит” в воздухе над городом (зрителю приходится смотреть высоко вверх, чтобы увидеть происходящее на пирамиде), а когда сверху падает яркий свет, зрителю становится тяжело что-либо рассмотреть: как когда поднимаешь голову вверх к солнцу и зажмуриваешься от его лучей. Выступление Bethrazen-а в четвертом действии транслируется на всех экранах.
Когда в четвертом действии сцену заполняют городские жители, то на фоне мрачных тонов Urbo, их светло-серые одеяния кажутся почти белыми, отчего все происходящее напоминает старое черно-белое кино.